Лойко: «Власти чего-то ждут от Польши только потому, что стали творить дичь более сдержанно»

Министр иностранных дел Беларуси Максим Рыженков заявил, что в отношениях с Польшей «все вопросы по их условиям сняты». И теперь, мол, мяч на польской стороне, и хорошо бы начать консультации на уровне МИД, как строить отношения дальше.

Глава лукашенковской дипломатии признал, что закрытые авиаперелеты, железнодорожные перевозки, «очереди сумасшедшие» в пунктах пропуска на границе — это плохо. А если удастся «отработать взаимные транспортно-логистические механизмы», то всем будет хорошо.

А чтобы месседж уж точно услышали на той стороне — информагентство БелТА перевело интервью министра на польский язык.

По мнению беларуских властей, раз Анджей Почобут и граждане Польши Гжегож Гавел и Томаш Береза на свободе — то и препятствий для диалога нет. Хотя вообще-то условий для начала разговора у Варшавы было несколько больше, да и шаг навстречу первой сделала именно она, открыв еще осенью несколько пропускных пунктов на границе.

Вообще, метафору с мячом, отмечает в беседе с Филином главред медиа Plan B Ольга Лойко, МИД выбрал зря. Потому как то, чем занимаются несколько лет беларуские власти — это не напряженная игра, пасы и передачи, а катание мяча по своей половине поля.

— Если это футбол, то у нас есть два тайма по 45 минут, и за это время надо забить гол, — напоминает Ольга Лойко. — А если Беларусь 4,5 года держит мяч на своей стороне и не может выполнить условия (которые и сейчас не то что были выполнены, а «так сложилось»), то во что она играет, непонятно. Это не пас и не игра по правилам.

Я бы сказала, что власти решили некоторые свои проблемы тем, что согласились решить некоторые вопросы с Польшей. Но даже назвать их не могут. Рыженков не может сказать: мы выпустили Почобута, мы прекратили штурмовать мигрантами польскую границу и контрабандой сигарет стали заниматься аккуратнее.

То есть, вот так проявляли себя беларуские власти все эти годы — а сейчас чего-то ждут от польской стороны только потому, что перестали творить очевидную дичь и стали творить ее более сдержанно. И то, это сегодня, а завтра что?

Вы серьезно считаете, что вопрос с Почобутом уже решен? Он может спокойно вернуться в Беларусь, отстаивать там интересы польских граждан, сотрудничать из Минска с Gazeta Wyborcza? Ничего этого вы пообещать не можете, но мяч при этом «на стороне поляков». Серьезно?

При этом режим Лукашенко продолжает завуалированно угрожать соседям, давить на гражданское общество, вынуждать людей уезжать из страны. Новые пополнения «экстремистских» списков, новые задержания, обыски у наших коллег…

То, что беларуские пропагандисты пишут про Польшу — отдельная статья о разжигании межнациональной розни (статья 130 УК, часть 3). Антипольскими статьями завешаны все государственные медиа. Может, для начала стоит заткнуть пропагандистов, аккуратно это убрать, чтобы мяч на польской стороне был использован по назначению?.

К тому же, Польша — часть Евросоюза. Решите другие проблемы Евросоюза, для начала отпустите всех его граждан. Заодно и собственных хотелось бы. Мы ведь тоже не молчим — только в Польше нас свыше 500 тысяч беларусов, наша история известна здесь, нас слышат.

И сделать вид, что перестали мучить одного Почобута, а за это сразу станут говорить, как с приличными людьми, не получится.

Если у вас «так сложилось», само получилось, что сняты вопросы с Польшей — ну, ждите, пока «само получится» и Польше станет важным возобновить железнодорожное сообщение с Беларусью. Или открыть небо. Когда-нибудь.

А если у вас осталась хоть какая-то субъектность — вы можете сказать, что мы сделали: а), б), с), ждем от Польши вот этого и этого, и в свою очередь, готовы на такие-то шаги. Но они не могут даже сказать, чего они хотят. Просто: чтобы было, как раньше.

Сделайте, как в 2019 году. Может, еще туристические визы начать выдавать массово?

— Так может, на то и расчет Минска: приедет Коул, мы ему снова что-нибудь в уши вольем, а он убедит Варшаву, какие мы классные. И станет, как раньше.

— Но Коул ведь тоже все понимает. Он дипломат, он изображает необходимое. Но мы слышали речи Коула в Штатах, как он вывозил первую группу людей — и те были уверены, что их везут на расстрел. Он это сам видел.

Мы все видели, в конце концов, в каком виде вышел из-за решетки Анджей Почобут.

Мучать человека, важного для польской стороны, несколько лет, а потом посчитать, что вопрос исчерпан — мы же отстегнули наручники от батареи, где ты был пристегнут. Все, мир? Нет.

И научитесь говорить словами, что вы сделали. «Так сложилось» от Рыженкова — это значит, власти не признают, что задержали человека фактически ни за что, держали его в неволе просто так — и теперь могут брать следующего по той же схеме.

У нас одних католических священников, в том числе с польским гражданством, вон сколько. И раз нет ответственности за сделанное — почему не продолжить.

— В таком случае, продолжения «игры в мяч» может и не быть?

— Какой-то диалог в любом случае должен начаться. Он очень важен как минимум для того, чтобы каждая из сторон услышала, чего ждет другая. Не тонкими намеками от МИДа, а прямо: что вы сделали, как вы дальше не будете этого делать — и может, из этого что-то получится.

На мой взгляд, Минск этого хочет и будет продолжать попытки диалога. Возможно, что Почобуту дадут съездить в Беларусь. Очевидно, что очень штучные шаги, чтобы продемонстрировать: можно съездить в Беларусь и тебе за это ничего не будет, можно вести телеграм-канал, как Статкевич, и тебе до поры до времени тоже ничего не будет. Даже Коулу могут показать два-три кейса. Но мы-то знаем, что всем остальным — этого пока не можно.

Одной готовности обсуждать недостаточно. Но думаю, что продолжение будет. А динамика его зависит и от Коула, и, во многом, от ухудшения ситуации у РФ по фронту. Потому что сейчас она реально ухудшается, и мы подходим к той тонкой грани, когда все равно ничего не получается — так давайте рванем чем-нибудь, не важно, по Украине или по соседям.

Боюсь, мы близки к этому моменту, поскольку «вот-вот победить» у Путина никак не получится, а насколько он готов выдать за победу любую ситуацию, сложившуюся в моменте — кто его знает.