«Никаких государственных монстров существовать в рыночной экономике не должно»

Буквально на прошлой неделе правитель Беларуси вновь возмущался организацией торговли в сельской местности. На выездном совещании в Вилейке Лукашенко потребовал «достойно обслуживать деревню» и «выработать систему». И что бы вы думали — почти тут же Минсвязи и информатизации рассказало о проекте по цифровизации выездной торговли в беларуских деревнях и поселках.

Речь идет о приложении «Автомагазин», которое запустят в 2027 году («уже к концу года») в Гродненской области, а в перспективе масштабируют на всю страну. Что изменится для сельчан? Их автоматически информируют о работе автолавок: пользователям «будут приходить пуш-уведомления о планируемом времени прибытия автолавки, возможных задержках, новых маршрутах и изменении расписания движения».

Это, по мнению разработчиков, позволит государству контролировать в режиме реального времени выполнение социальных стандартов и гарантированно охватить даже удаленные населенные пункты. А бизнесу — оптимизировать логистические маршруты, минимизировать простои техники и холостой пробег.

Правда, непонятно, где в этой схеме покупатели. И каким волшебным образом «цифровой автомагазин» решит проблемы просрочки и «тухлятины», ассортимента товаров, бесперебойной их доставки? Чтобы покупка того же свежего хлеба или канцелярских товаров не превращалась для сельчан в сложный квест с непредсказуемым результатом.

О том, что получится из цифровизации автолавок и в каких странах смогли решить вопрос торговли на селе, «Филин» поговорил с экономистом Ярославом Романчуком.

Аналитик обратил внимание на еще один, приземленный, но очень актуальный для нашей страны аспект:

— С любопытством наблюдаю, как сельское население Беларуси, средний возраст которого за 50 лет, воспринимает цифровизацию. Многие люди только научились пользоваться смартфонами, а им тут какую-то дигитализацию торговли подсовывают. При этом сельские жители находятся по-прежнему в режиме автолавки, «Белкоопсоюза», колхоза.

Все это — не более чем красивые слова для прикрытия совершенно очевидной вещи: эксплуатация городом деревни. Не столько городом вообще, сколько именно ЗАО «Семья», которое откровенно издевается над деревней, приведя к ее вырождению.

Напомню, в 1994 году Лукашенко назвал одним из своих приоритетов возрождение села. Тогда на селе было более 3 миллионов жителей (по данным Белстата, свыше 3,3 млн человек — Ф). Сегодня — меньше двух (согласно Белстату, около 1,9 млн). И деревня продолжает вымирать, вырождаться.

Когда чиновники говорят о цифровизации торговли на селе, считает Ярослав Романчук, это может вылиться в очередные потемкинские агрогородки — 118, по числу районов, или даже меньше «образцово-показательных» примеров.

Именно их будут показывать в отчетах. Но никакого отношения к улучшению торговли и вообще условий жизни сельчан, к превращению сельского хозяйства из хронически убыточной сферы в полноценный низовой бизнес не предусматривается.

— Недавно коллеги обсуждали этот вопрос с Александром Кныровичем, по его мнению, лучший выход — расчленить и продать «Белкоопсоюз».

— Еще 25 лет назад я высказал такую же мысль. И теперь Саша, будучи бизнесменом, какие-то вещи воспроизводит. Безусловно, «Белкоопсоюз» — абсолютно нежизнеспособная структура. И единственный способ справиться с ней, как и с многими похожими образованиями — упразднить. Ликвидировать. Продать те активы, какие есть на местах, конкретному местному бизнесу. В законе о приватизации, который мы готовили в начале 2000-х, именно эта модель была предусмотрена.

Не общенациональный, а местный аукцион открытый объявить, всех людей с пропиской, которые живут там 10-15 лет, пригласить — и им продать.

Никакого «Белкоопсоюза», как и «Беллегпрома», и прочих концернов, государственных монстров, которые работают на посредников и так называемых красных директоров, существовать в рыночной экономике не должно.

— Вымирание села — проблема не только для Беларуси, для многих стран мира…

— Не соглашусь с таким определением. Это не проблема, это естественный процесс. Уровень урбанизации в Беларуси составляет 80%, во многих странах вообще доходит до 100%. Структурные изменения в экономике движимы не столько политикой, сколько технологиями, предпочтениями людей. Потому что люди выбирают комфорт.

Но не надо ничего делать насильно. Если современные условия и технологии, роботы, ИИ позволяют повысить производительность труда и кормить страну, да еще экспортировать сельхозпродукцию — это супер, то, что надо! Зачем видеть в этом проблему, искусственно перераспределять средства, делать какие-то льготы? Ими всегда пользуются посредники, мошенники и «аграрные бароны», которые зарабатывают на этом.

Если бы беларуская система была эффективной, у нас было бы 100 000 человек мощного среднего класса, среди них тысяч 20 — в аграрном бизнесе. Есть у нас такое? Нет. Зато сельское хозяйство используется как кормовая база для посредников, которые сами почему-то осели в Минске, не хотят жить на селе — там у них только дачи, фазенды и дома отдыха.

И даже это все отказываются коммерциализировать, чтобы можно было оказывать туруслуги — потому что туристическим бизнесом занимается Управделами Лукашенко.

Повторюсь, по-хорошему правительству не надо искусственно загонять общество в структуру до 1974 года, когда большая часть населения Беларуси была сельской. Этого они точно не вернут.

Более того, если Лукашенко не прекратит репрессии, которые длятся уже седьмой год, то и городское население, самая предприимчивая и творческая его часть, будет выезжать из страны. И в конце концов, проект «Независимая Беларусь» прекратит свое существование.

— Если говорить о том, чтобы подтянуть уровень жизни на селе к городу — это реализуемая задача, где-то в мире изобрели такие «волшебные таблетки»?

— Не таблетки, но решения есть. Если взять явно аграрные страны, как, например, Новая Зеландия — фермеры, у которых земля в собственности, создали кооперативы, организовали совместные предприятия, обработку. Получается такая вертикально интегрированная компания, у которой есть земля, леса, водные ресурсы — и это часть сырьевого потока, который обрабатывается и продается по всему миру.

В результате есть несколько источников дохода: земля, переработка сырья, дивиденды от работы предприятий — то есть, диверсификация. И когда человек остается на земле, это его выбор. У него есть условия, чтобы полноценно зарабатывать. Он может поехать в город, но ему по различным причинам комфортно на селе. И никого не нужно принуждать.

На мой взгляд, эта модель очень перспективная. То же касается Чили, страна зарабатывает на экспорте аграрной продукции, на ровном месте создав с нуля многомиллионные отрасли, Австралия начинает хорошо работать в этом направлении.

Примеров много. Просто не нужно это делать через госпрограммы. Пусть люди сами выбирают.

Когда всем занимаются чиновники вроде Русого, Зайца, других представителей животного политического мира — за что ни возьмутся, получается везде «совок», везде колхоз. И дотации, которые идут не конкретному фермеру, агроному или зоотехнику, а компаниям, имеющим эксклюзивные права на поставку удобрений, горюче-смазочных материалов, комплектующих и т.п.