Шрайбман: «Путина нужна эта витрина беларуской интеграции как пример другим: мол, будьте с нами лапочками, и мы вас завалим деньгами»

— Для Путина отношения с нашей страной — это идеальная модель, — отмечает Артем Шрайбман в выпуске шоу Как это понимать. — Именно это — важный залог того, что Лукашенко продолжает пользоваться поддержкой Путина. В том числе потому, что тому всегда нужна эта витрина беларуской интеграции как хороший пример для Армении, до этого для Украины, Кыргызстана, Грузии и так далее. Мол, будьте с нами лапочками, и мы вас завалим деньгами. Или хотя бы не дадим вашему режиму упасть, что тоже важно для многих постсоветских правителей.

Почти нигде не работает, хотя Грузия и идет в сторону большей близости с Россией или, по крайней мере, отдаления от Европы.

Все это никак не связано с тем, доволен или недоволен Путин или кто-то в Кремле тем, как Лукашенко выстраивает свои тактические отношения с США или с ЕС. Здесь абсолютно другие соображения. В моменте могут возникать недопонимания, как было с саммитом «Совета мира», куда Лукашенко не поехал, хотя явно хотел. Приглашали, звали, но Россия не поехала, и он не поехал. Видимо, на таких тактических моментах возникают разногласия.

Судя по всему, Лукашенко пытается вписать все свои взаимодействия с США, все свои договоренности, обмены уступками в общий американо-российский диалог. Показать, что он помогает Путину, передает какие-то месседжи, освобождает россиян в рамках недавнего обмена с Польшей.

Это намекает на то, что сам Лукашенко понимает: красную линию важно не переходить. Одно неаккуратное движение — и все может взорваться.

На вопрос, есть ли шанс у Беларуси при нынешнем действующем президенте России начать вести какую-то более самостоятельную и сбалансированную, взвешенную внешнюю политику, аналитик отвечает утвердительно.

— Конечно, да, посмотрите в прошлое. У нас были годы, когда при Путине Лукашенко вел более автономную внешнюю политику. Это приводило к конфликтам, к нефтяным, газовым войнам и так далее. При этом и высокопоставленные американцы в Минск ездили, более высокопоставленные, чем сейчас.

Но война и последние несколько лет взаимоотношений с Западом очень изменили Путина, его режим, толерантность к такого рода маневрам. Даже если Лукашенко хотел бы вернуться в 2019 год с точки зрения внешней политики, сейчас изменились вводные. То, что было допустимо тогда, вряд ли будет позволительно сейчас, учитывая, как намного более враждебно Путин стал воспринимать Запад.

Заигрывание с таким Западом в глазах Путина — это уже сродни предательству.

При этом диалог с США не должен обязательно рассматриваться в этой же парадигме. Диалог с США — это диалог с администрацией Трампа, которая российской властью рассматривается если не как союзник, то собеседник, из которого можно много чего извлечь. Если бы у власти в Белом доме были демократы, заядлые враги Кремля, была бы совсем другая история.

Если бы Лукашенко сейчас так же глубоко пошел взаимодействовать с Брюсселем, который в Кремле понимается как сила, которая хочет разрушить Россию, уже была бы совершенно другая ситуация.

Изменится ли это когда-то при Путине? Сложно сказать, это уже анализ психологии пожилых людей, способен ли он изменить свое восприятие мира на восьмом десятке лет после такой войны. Не уверен в этом.

Я буду удивлен, если он успеет сделать какую-то такую метаморфозу в своем восприятии Запада и стать снова менее враждебным. Скорее, окно для Минска откроется после Путина, — отмечает Артем Шрайбман.