Жигарь: «Единственное, с чем связана такая милитаризация — подавление протестов, которые могут начаться в связи с военными действиями»

Милиция Миноболисполкома отчиталась о проведении учебно-методического сбора по действиям «в особых условиях», пишет Позірк.

Комплексные командно-штабные учения прошли и в Могилеве. И если на них участники тренировались задерживать «правонарушителей на дворовой территории, пресекали блокировку проезжей части, останавливали автобус с экстремистки настроенными гражданами», то в Минской области учились захватывать женщин в белых одеждах с белыми цветами.

А министр МВД Кубраков 27 мая в Могилеве заявил о готовности применять в отношении протестующих все виды оружия.

«Если кто-то попытается нанести увечья гражданам республики, сотрудникам ОВД, всем, кто участвует в пресечении массовых беспорядков, нужно применять все средства. Мы к этому должны быть готовы», — сказал Кубраков.

«Филин» спросил у главы BELPOL Владимира Жигаря, что может означать подобное заявление и к чему на самом деле готовятся беларуские силовики.

— Вообще разгон массовых беспорядков относится к тактико-специальным действиям, отработка которых проводилась всегда. Только до 2020 года именно учения по разгону массовых беспорядков проходили скорее формально, — вспоминает Владимир Жигарь. — Во время работы в РУВД я вообще в таком ни разу не участвовал.  

Будучи курсантом, участвовал в таких тренировках два раза. Каждый раз они длились по полчаса, в течение которых все просто побегали со щитами, взмокли и разошлись. Никакой психологической накачки не было.  

Для реальных разгонов тогда существовали спецподразделения, это была их непосредственная задача. Оперативных сотрудников, участковых и прочих к подобному не привлекали.

После 2020 года стараются задействовать всех. Не нужно рассматривать перечисленные мероприятия как отдельные. Уже давно продолжается целый комплекс плановых мероприятий, которые проходят во всех регионах.

Стоит отметить, что происходит это все на фоне усиливающейся внутренней милитаризации, опасениями украинской власти о том, что со стороны Беларуси просматриваются угрозы нападения.

Полагаю, режим также не исключает возможность реального втягивания страны в военные действия, что может стать причиной для протестов.

— О чем говорит то, что они в качестве противоположной стороны, с которой нужно сражаться, представляют себе женщин в белом с белыми цветами?

— Безусловно, это флешбэки из 2020 года, которые их до сих пор преследуют. Только теперь они намерены действовать еще более жестко.

Говорит это только об одном: ни о каком перевороте страницы, о котором упоминает часть нашего демократического сообщества, речи не идет.

Режим не переворачивает страницу, репрессии не прекращаются, любое инакомыслие приравнивается к предательству и измене родины, все вокруг признается экстремистским.

И мы можем наблюдать, что они готовятся к силовому подавлению того, что считают и называют «массовыми беспорядками». Реально это акции протеста.

— Как можно расценивать заявление Кубракова о применении всех видов оружия, очевидно, включая огнестрельное?

— В 2020 году огнестрельное оружие применяли только спецподразделения.

Вообще, согласно закону об органах внутренних дел, применение огнестрельного оружия на массовых мероприятиях запрещено!

Никогда сотрудников МВД не отправляли на акции протеста с огнестрельным оружием.

Им могли выдать спецсредства, например, резиновые пули, светошумовые гранаты, но не огнестрельное оружие. Потому что во время массовых мероприятий может быть нанесен урон случайным лицам.

Сейчас, понятно, что им уже все равно, что могут быть случайные жертвы, да и в принципе наплевать на законы.

Уточню, возвращаясь к закону «Об органах внутренних дел Республики Беларусь». Там четко прописано, в каких ситуациях может быть применено огнестрельное оружие.

Действительно сотрудник имеет право на применение оружия, то есть на производство выстрела, если на него совершается нападение, нападение в составе группы или нападение, сопряженное с применением оружия.  

Но раньше при возникновении таких ситуаций скорее подразумевался выстрел в воздух, в транспортное средство, то есть старались нанести наименьший вред для жизни человека.

Уже после случая с применением оружия, обязательно сверяли действия сотрудника с законом и, если обнаруживалось несоответствие, могли возбудить уголовное дело о превышении полномочий.  

При значительном скоплении людей, повторю, применение оружия запрещалось, в том числе в законе уточняется, что нельзя применять оружие в отношении женщин, лиц с явными признаками инвалидности, несовершеннолетних и т.д.

Теперь же они любой выход людей на протест приравнивают не просто к угрозе сотруднику, а к перевороту, к военному положению, оправдывая этим свое желание стрелять, невзирая на закон.   

Есть один важный момент, после 2020 года протестующих, даже женщин с цветами, априори не воспринимают как людей, собравшихся на мирное мероприятие. Их теперь сразу воспринимают как врагов.

Не просто так на таких учениях показывают женщин в белых одеждах. Потому что реально какими могут быть беларусы, которые выходят на протесты?

В большинстве это обычные люди, в том числе и, условно, женщины в белых одеждах. Именно таких видели перед собой те, кто разгонял протесты в 2020 году. Такие могут выйти и в следующий раз. Других людей в Беларуси просто нет.

На самом деле, какими бы тугодумами не были сотрудники милиции, в массе своей они понимают, что и «экстремистские каналы» ни с каким настоящим экстремизмом не связаны, и люди, осужденные за гражданскую позицию, не совершали реальных преступлений. И женщины в белых одеждах — не те, против кого нужно применять огнестрельное оружие.

Но силовики, которых отправят на разгон, должны быть ментально готовы закатать их в асфальт. И если старшие еще помнят 2020-й год, уже имеют какой-то опыт, то молодые могут дрогнуть. А дрогнуть нельзя.

Отсюда и этот образ, поэтому их натравливают на условных женщин в белом, демонизируя тех.  

— Одновременно проходят школьные военные сборы с несовершеннолетними. Они тоже входят в этот комплекс мероприятий, о котором вы сказали?

— Так и есть. Если посмотреть в совокупности на все, что происходит в Беларуси, то можно увидеть всеобщую милитаризацию.

Происходит милитаризация экономики, в политической риторике, милитаризация нормативно-правовой базы, милитаризация детей, опять же подобные тренировки, сборы, учения, появление на территории страны военной инфраструктуры, которая не нужна для государства, если оно не готовится к войне.

Единственное, с чем это все может быть связано — подавление протестов, которые могут начаться в связи с военными действиями. Ни по каким другим причинам беларусы не станут выходить.

— Вы несколько раз упомянули военные действия с участием беларусов. О них сейчас много говорят на разном уровне, в том числе и как об информационной войне. А вы реально допускаете военные действия и какие?

— Они могут быть где угодно, не обязательно на территории Украины. Это могут быть военные действия на территории, например, стран Балтии, но со стороны Беларуси или с привлечением беларусов.

Не хочу сказать, что это произойдет через месяц. Это может случиться и в 2027 году.

Но, если мы видим, что по всей стране постоянно собирают сотрудников МВД, гонят их на полигоны, перекрывают дороги, стягивают войска на тренировки, не думаю, что все это только для того, чтобы показать Лукашенко.

Я бы не исключал и варианта, что они действительно к чему-то готовятся.